В начале октября 1918 года Реввоенсовет «левобережной группы в Симбирске» назначил меня комендантом города Бугульмы. Я тут же спросил председателя Реввоенсовета Каюрова:
– А вы уверены, что Бугульма уже взята?
– Свежих известий не имею, – бодро ответил тот, – но весьма вероятно, что к тому времени, когда вы там появитесь, город будет в наших руках.
– А у меня будет какой-нибудь конвой? – тихо спросил я. – И еще одно: как до той Бугульмы добраться, где, собственно, она находится?
– Конвой получите. Двенадцать бойцов. Что же касается другого, посмотрите на карту. Думаете, у меня только и заботы, чтобы знать, где лежит ваша Бугульма?
– Еще имею один вопрос, товарищ Каюров. Где получить деньги на дорогу?
В ответ он только всплеснул руками:
– Вы с ума спятили! Ведь вы пойдете через деревни, там вас накормят и напоят, а на Бугульму наложите контрибуцию.
Внизу меня ждал конвой. Двенадцать статных молодцов чувашей, которые очень плохо говорили по-русски. Мне так и не удалось выяснить, мобилизованы они или добровольцы. Но по их бодрому и грозному виду я понял, что скорее всего это добровольцы, готовые на все лишения.
Мы получили документы и ворох мандатов, в которых особо отмечалось, что по пути от Симбирска до Бугульмы каждый гражданин должен оказывать мне всяческую поддержку.
По Волге и Каме до Чистополя ехали пароходом. По дороге не случилось никаких особенных происшествий. Только в Чистополе, когда сошли на берег, один боец предложил пойти поискать подводу. Но обратно так и не вернулся. Оставшиеся объяснили мне, что их земляк ушел в Монтазму, что в 40 верстах отсюда.
– Он пошел посмотреть, как живут его родители, – добавил один из них.
После долгих расспросов у местных жителей, наконец, выяснили, где находится Бугульма и как до нее добраться. Нашли подводу и по страшно грязным дорогам (была распутица) направились к городу. Ехали через Крачалгу, Еланово, Москово, Гулуково, Айбашево. Во всех деревнях жили только татары, а в Гулукове еще и марийцы.
В Гулукове познакомился со старостой Давлетбаем Шакировым. Потом ко мне приходил сам мулла Абдулгалей. Он принес нам очень много бараньего жаркого, трех гусей и заверил, что все татары за нас.
Но ничего не случилось. Мы благополучно продолжали свой путь.
Наконец, проехали Айбашево и вечером без всяких приключений были в Малой Песчанке, русской деревне, что в 20 верстах от Бугульмы. Местные жители довольно хорошо знали о положении в Бугульме. Город оставлен белыми без боя три дня назад, советские войска стоят на другой стороне города и, опасаясь засады, не входят в него.
В Бугульме безвластие. И городской голова с целой делегацией ждет уже два дня с хлебом-солью, чтобы кто-нибудь вступил в город.
Я послал вперед одного из чувашей, лучше других говорившего по-русски, а утром все двинулись на Бугульму.
На границе города нас ждала огромная толпа. Городской голова держал на подносе хлеб-соль.
В своей речи он попросил нас сжалиться над городом, его жителями. Я был похож на Жижку перед Прагой.
Я отрезал ломоть хлеба и посыпал солью. В длинной речи поблагодарил встречавших и подчеркнул, что пришел сюда навести спокойствие, мир и порядок. В заключение поцеловал городского голову, пожал руки представителям духовенства. Затем мне были показаны комнаты для городской комендатуры.
После этого я дал расклеить приказ № 1 такого содержания:
Граждане!
Благодарю вас всех за очень горячую встречу и оказанное гостеприимство хлебом-солью. Прошу не забывать, что я назначен комендантом города. Поэтому прошу вас, дорогие друзья, сдать все оружие в городскую комендатуру завтра до 12 часов дня. Никому не угрожаю, но прошу иметь в виду, что город находится на осадном положении.
Добавлю еще, что имею право наложить на город контрибуцию, но объявляю: никакой контрибуции платить не будете.
Подпись.
На другой день к 12 часам дня площадь заполнилась вооруженными людьми. Пришло свыше тысячи человек с винтовками, кто-то притащил даже пулемет. Наш маленький отряд исчез бы в море этих вооруженных людей. Но они шли сдавать оружие. Долго, до самого вечера, сдавали его, каждому я пожимал руку и говорил несколько приветливых слов.
Утром дал отпечатать и расклеить приказ № 2:
Граждане!
Благодарю всех жителей Бугульмы за точное выполнение приказа №1.
Подпись.
Спать пошел я спокойно, даже не предчувствуя, что надо мной занесен дамоклов меч в лице Тверского «революционного» полка.
Как я уже рассказывал, советские войска стояли на другой стороне Бугульмы, на южном направлении, в 15 верстах, и не отваживались входить в город, опасаясь ловушки. Но, в конце концов, был получен приказ от Реввоенсовета из Симбирска: во что бы то ни стало занять Бугульму и охранять ее, как базу для советских войск, оперирующих восточнее города.
Ерохимов, командир Тверского «революционного» полка, шел ночью «освобождать» и «завоевывать» Бугульму, в то время как я уже третий божий день был комендантом города и исполнял свои служебные обязанности ко всеобщему удовольствию.
Тверской полк ворвался в город, паля в воздух. У комендатуры он налетел на двух моих часовых, которые не хотели пропускать Ерохимова. Тот, с револьвером в руке, во главе полка, очень хотел овладеть комендатурой.
Чувашей связали, и Ерохимов ввалился в мой кабинет, одновременно служивший мне и спальней.
– Руки вверх! – заорал он, упиваясь победой и целясь в меня из револьвера.
Я спокойно поднял руки.
– Кто такой? — зарычал командир Тверского полка.
– Комендант города.
– От белых аль от советских?
– От советских. Могу опустить руки?
– Можешь. Но в соответствии с военным порядком прошу немедленно передать власть. Я завоевал Бугульму.
– Да, но я назначен…
– Черта мне с твоим назначением, – перебил он. – Наперед ты должен завоевать.
Через минуту он глубокомысленно заявил:
– Знаешь что, назначаю тебя своим адъютантом. А не согласен, прикажу через пять минут расстрелять.
– Отчего же, ничего против не имею, — ответил я и позвал своего ординарца. – Василий, поставь-ка самовар, попьем чайку с новым комендантом. Он ведь только что завоевал Бугульму…
Вся слава – трын-трава!
